1 сентября 2026

Блэйзер. Он уставился в свой смартфон, разглядывая картинку, но мне было понятно – пассажир в джинсах и коричневом клубном блейзере, внимательно прислушивается  к моему телефонному разговору. Через несколько секунд после того, как я снял наушники и положил телефон на столик, он решительно повернулся ко мне. - Домой летите? – с неожиданным английским акцентом, улыбаясь спросил он. Я кивнул и показал на его простенький рюкзак, с адресной биркой, на которой хорошо читалось – London: - Вижу, и вы в гостях? Он оживился. Быстро сбросил Блэйзер, под которым оказалась простенькая футболка, постучал волосатой кистью по деревянной спинке кресла. -              Надеюсь, больше задержек не будет. Честно сказать, не люблю дорожных разговоров, не люблю навязчивых попутчиков. Еще больше раздражают приторные причитания насчет задержек, цен, очередей. Он не был навязчив. Разумеется, я видел, что он внутри уже разогрет и только моя внешняя равнодушная поза его немного сдерживает. - Вы ведь тоже не немец?- его наконец прорвало и он, уже не прячась, развернулся ко мне всем корпусом. - Тоже? У вас германофобия? Он по- женски хлопнул в ладоши перед грудью и громко засмеялся: - Значит я угадал! Я немного отодвинулся. Обычно после таких откровений начинались попытки завести разговор по- душам, что я действительно, не люблю. Блэйзер, как я уже назвал своего попутчика, помолчал и продолжил: - Я слышал ваш разговор по телефону. Русский акцент? - Неужели? - Да, это слышно. - Вы так хорошо разбираетесь в акцентах? Блэйзер сделал движение плечами и показал пальцем на мой чемодан, но котором желтым квадратом блестела бирка Аэрофлота. Я засмеялся: - Мы квиты. Да, родной язык русский . Он встал. Осмотрелся. Может зайдем в кафе, вот – он показал на вывеску небольшого ресторана, каких в большом аэропорту всегда десятки. До вылета еще сидеть и сидеть, подумал я и согласно кивнул: - Только про водку не спрашивайте. Да – пью. Мы засмеялись синхронно. Через полчаса выяснилось, что Блэйзер историк, приглашенный профессор университета Франкфурта. Читает лекции по истории мифологии миров. Семья в Ливерпуле, он почти все время в Германии. Это он с удовольствием отбарабанил за пять минут и выжидающе посмотрел на меня: - Давай, мол. Выкладывай. Это он был слишком самонадеян. Про свою личную жизнь я говорю только в семье Поэтому он узнал только про мои тренировки, что я люблю животных и не очень доверяю людям. Но он встрепенулся, когда я рассказал про мою книгу в которой одновременно действуют Уинстон Черчилль и рейхсминистр Рудольф Гесс, сына которого я много лет знал. После этого наш разговор оживился, мы начали доказывать друг другу, что Гитлер. – чудовище, Черчилль – хитрец, Гесс – преступник. Причем мы оба думали одинаково , но спорили непонятно что доказывая  друг другу. Наш спор прервало объявление об очередном рейсе и Блэйзер встрепенулся: - Это мой,-  сказал он удрученно, грустно посмотрел на меня. Потом посмотрел на часы: - Может по … - … Одной? – продолжил я. Он захохотал: - Я сразу понял – вы не немец! Я встал. Сделал легкий поклон в его сторону: - Да-пью … Пассажиры бежали к своим выходам. Темнокожая уборщица, чертыхаясь тащила какое-то пластмассовое ведро, гремя им по полу. Красивая стюардесса поправляла кокетливую косынку на шее. Было жарко, кондиционеры гнали по стенам стылый  поток воздуха. Электронные часы на табло тактично меняли одну за другой  цифры, подгоняя время. Водка была холодная.