24 июля 2026

Давно так не смеялся. Вот здесь начало "Чевенгура" Платонова выдается за свидетельство очевидца о временах Столыпина. Пользуясь случаем, хочу открыть г-ну Демурину еще одно свидетельство очевидца, на сей раз о временах коллективизации. "Кузнец качал мехом воздух в горн, а медведь бил молотом по раскаленной железной полосе на наковальне. — Скорее, Миш, а то мы с тобой ударная бригада! — сказал кузнец. Но медведь и без того настолько усердно старался, что пахло паленой шерстью, сгорающей от искр металла, а медведь этого не чувствовал. — Ну, теперь будя! — определил кузнец. Медведь перестал колотить и, отошедши, выпил от жажды полведра воды. Утеряв затем свое утомленно пролетарское лицо, медведь плюнул в лапу и снова приступил к труду молотобойца. Сейчас ему кузнец положил ковать подкову для одного единоличника из окрестностей колхоза. — Миш, это надо кончить поживей: вечером хозяин приедет — жидкость будет! — И кузнец показал на свою шею, как на трубу для водки. Медведь, поняв будущее наслаждение, с большей охотой начал делать подкову. — А ты, человек, зачем пришел? — спросил кузнец у Чиклина. — Отпусти молотобойца кулаков показать: говорят, у него стаж велик. Кузнец поразмышлял немного о чем-то и сказал: — А ты согласовал с активом вопрос? Ведь в кузне есть промфинплан, а ты его срываешь! — Согласовал вполне, — ответил Чиклин. — А если план твой сорвется, так я сам приду к тебе его подымать... Ты слыхал про араратскую гору — так я ее наверняка бы насыпал, если б клал землю своей лопатой в одно место! — Нехай тогда идет, — выразился кузнец про медведя. — Ступай на Оргдвор и вдарь в колокол, чтоб Мишка обеденное время услыхал, а то он не тронется — он у нас дисциплину обожает. Пока Елисей равнодушно ходил на Оргдвор, медведь сделал четыре подковы и просил еще трудиться. Но кузнец послал его за дровами, чтобы нажечь из них потом углей, и медведь принес целый подходящий плетень. Настя, глядя на почерневшего, обгорелого медведя, радовалась, что он за нас, а не за буржуев. — Он ведь тоже мучается, он, значит, наш, правда ведь? — говорила Настя. — А то как же! — отвечал Чиклин. Раздался гул колокола, и медведь мгновенно оставил без внимания свой труд — до того он ломал плетень на мелкие части, а теперь сразу выпрямился и надежно вздохнул: шабаш, дескать. Опустив лапы в ведро с водой, чтоб отмыть на них чистоту, он затем вышел вон для получения еды. Кузнец ему указал на Чиклина, и медведь спокойно пошел за человеком, привычно держась впрямую, на одних задних лапах. Настя тронула медведя за плечо, а он тоже коснулся слегка ее лапой и зевнул всем ртом, откуда запахло прошлой пищей. — Смотри, Чиклин, он весь седой! — Жил с людьми — вот и поседел от горя." Платонов, "Котлован". Вот она, обжигающая правда! Даже медведя при Сталине записали в пролетарии и тот поседел от горя. Еще, на всякий случай, хочу предупредить уважаемого Михаила Васильевича, что Хармс - он, как и Платонов, не писатель-реалист. А то мало ли что, вдруг и его свидетельства в ход пойдут.