20 августа 2026

20 августа – четыре года со дня убийства Дарьи Дугиной украинскими террористами. Сегодня важно не только воздать светлую память Даше, но и вспомнить, что происходило после трагедии. И что говорили те, кто давно переступили моральную черту, отделяющую нормального человека от людоеда. Вот, например, непризнанный иногаент Борис Межуев, годами ведущий почти персональную интеллектуальную войну с Александром Дугиным, после гибели его дочери, не стесняясь, написал: «Нужно было в каком-то страшном смысле, чтобы случился этот ужас, чтобы коллективное бессознательное в лице Дугина заговорило, и маска официального православия была бы сброшена». Нужно, понимаете, чтобы страшно умерла молодая женщина, чтобы горе постигло немолодого уже ее отца и всех ее близких. Нас. Тут, конечно, нужно дать и контекст: Дугин для Межуева давно превратился в навязчивую идею. В канале Межуева сотни публикаций и репостов о Дугине, гиперфиксация чистой воды. Вокруг «своей борьбы» Межуев организовал кружок авторов и единомышленников, в том числе из числа иноагентов и беглой «интеллектуальной элиты», включая бывшую свою жену Юлию Синеокую. Эта, с позволения сказать, могучая кучка клеймит Дугина «национальным проклятием России», пугает общественность чуть ли не гражданской войной, стоящей за его идеями, годами разбирает с лупой каждое его слово, публикацию, выступление. Не забудем и про критиканский сборник с не в меру претенциозным названием «Великий сон Логоса. Философия Александра Дугина между мифосом, пафосом и хаосом». Примечательно, что подготовлен сей труд силами редакции журнала «Отечественная философия» ИФ РАН, членом редколлегии которого является сам Межуев и примкнувшие к его кружку. И все это с такой остервенелой ненавистью, что порой становится страшно за Александра Гельевича. Подытожу. Можно ненавидеть чужие идеи и даже посвятить жизнь спору с ними. Я с Дугиным по многим вопросам полемизирую десятилетиями. Но вот эта оголтелая межуевщина, особенно в отношении человеческой трагедии, на мой взгляд, выходит уже не только за моральные границы, но и рамки закона.