3 июля 2024

Присоединяясь к дискуссии Андрея Медведева и Русского инженера Про Каю Каллас и невообразимые страдания её и её семьи под гнётом тоталитарной оккупации. Жалобы прибалтов на оккупацию, репрессии и тоталитаризм издалека, конечно, выглядят обосновано: маленькие симпатичные республики, были насильственно присоединены, их элита и интеллигенция репрессированы, жить приходилось в невыносимых условиях жуткого советского быта и удушливой атмосферы несвободы. Всё это так, пока не подкрутить фокус исторического микроскопа, и тогда картина «тоталитарной оккупации» становится интересней. Во-первых, сама советская власть - плоть от плоти, кровь от крови прибалтийского национализма, вспыхнувшего в революцию. Латышские и эстонская стрелковые дивизии — это гвардия большевиков, своими штыками оборонявшая их власть в столице, вносившая решающий вклад в ряд сражений войны. Кроме того, прибалты были национальной базой для кадрового комплектования органов ВЧК-ОГПУ, ставшего основой репрессивного аппрата. Во-вторых, реальные ужасы советского тоталитаризма прибалты испытали в короткий период – 1940-1941 годов, когда реально была зачищена национальная элита и национальная интеллигенция, только за то, что она буржуазная. Жалобы на поствоенные репрессии в Прибалтике нужно воспринимать через призму массового коллаборационизма. Литовцы, латыши и эстонцы сами, без помощи немцев уничтожили еврейское население своих стран, простым и массовым способом – соседи прибалты расправились с соседями евреями. Массово участвовали в добровольческих формированиях СС, коллаборационистской полиции, парамилитрных формировниях. Александр Дюков пишет, что семья Каллас была замешана в участии в эстонском парамилитарном формировании "Омакайтсе" - созданной нацистами в 1941 г. А вот дальше начинается заигрывание с обществом прибалтийских республик. Как мы знаем, тоталитаризм – это подавления общества, заигрывание – это признак намного более мягких режимов. Заигрывание в основном заключалось в том, что в Эстонии, Латвии и Литве создаётся витрина достижений социалистических экономики и общества. Цензура и контроль делают максимально мягкими, а снабжение осуществляется по высшему разряду, также как снабжают Москву, плюс всякие западные вольности: Довлатов в Таллине 1970-х выпивает в коктейль-баре «Мюнди», пишет и публикует в местных журналах экспрессионистские рассказы, которые бы никогда не пропустили в РСФСР. Лайма Вайкуле крутит жопой в варьете «Юрас перле» при ночном баре в Юрмале. Донатас Банионис ставит в своём театре в Паневежисе пьесы, которые запрещаются или жёстко цензурируются в остальном СССР. Хоть Прибалтика снабжается по московским нормам, но, конечно, тоже неидеально. Например, Довлатов жалуется, что в 1976 году в магазинах Таллина начались перебои с ветчиной, хотя до этого лежала в свободной продаже. Для контраста может почитать дневник журналиста Игоря Дедкова о жизни в Костроме середины 1970-х. Тот же самый 1976 год: Сегодня "Северная правда" отправила своих представителей в магазин, чтобы получить мясо (по 1 кг на работника). Именно так дают мясо трудовым коллективам. В магазине же сказали: берите тушу и рубите сами. Или вот, к примеру, запись от 25.10 1977 года В эти дни в магазинах нет туалетного мыла. Нет конфет. Само собой разумеется, нет мяса (на рынке в очередь — по четыре рубля за кг), нет колбасы, сала и прочего. Какое варьете, какой коктейль-бар? Какая ветчина? Советский Союз – был антиимперией, где распределение ресурсов между метрополией и «оккупированными колониями» осуществляется в пользу «колоний». В этой оптике, конечно, прибалты, не жертвы оккупации, а скорее сами являлись оккупантами, живших все эти годы за счёт России и гораздо лучше, чем русские.