24 мая 2026

Через некоторое время после окончания Второй мировой атомные удары по Хиросиме и Нагасаки подверглись глубокой этической критике. С одной стороны, ужасы войны отошли в прошлое, вырос общий уровень гуманизма, а также длительные последствия оказались куда более трагичными, чем ожидалось. С другой стороны, для антиамериканской части планеты – это максимально удобный факт для ощущения морального превосходства и критики оппонента с этой позиции. Опять же, сквозь призму Холодной войны, это действие казалось скорее демонстрацией силы руководству СССР, чем стратегически оправданным военным воздействием на Японию. Зерно правды в этом всём, несомненно, есть. Но контекст все-таки подзабылся. Действительно, с чисто военной точки зрения ядерные удары не нанесли Японии серьезного урона. Было выведено из строя 28 тыс военных (гарнизон двух главных островов метрополии Хонсю и Кюсю составлял около 6 млн штыков), какой-то объем военного производства, в основном военно-морского, который для японцев был уже не актуален. При этом в обозримом будущем американцы могли нанести ещё только один удар. Но ядерная бомбардировка прежде всего оказала воздействие на внутриполитический расклад империи. Руководство Японии находилось в заложниках у собственной националистической и милитаристской риторики, разогнавшей фанатизм населения и армии до суицидальной ярости войны с Америкой до последнего японца. Хотя бомбардировки конвенциональным оружием в совокупности были не менее разрушительными, при этом их монотонность и продолжительность сделали из них трагическую, но рутину, а вот ядерный удар развязал руки правительству, дал моральные основания говорить о капитуляции, снял и с военных, и с населения психологическую ответственность за поражение в войне. Я, конечно, не призываю использовать ядерное оружие. Но сочетание экстраординарной риторики и следующих за ней ударов рутинного характера, лишь убеждает в собственной устойчивости. А вот демонстративно разрушительный удар даже не по стратегическим, а по символическим объектам противника, даже и конвенциональными средствами, может развязать руки партии мира в политическом руководстве противника, которое давно заложник собственной националистической и милитаристской риторики.