1 сентября 2026

Сегодня все пишут про 1 сентября, и, в основном, пишут не слишком радостные вещи. Мои друзья, с которыми я познакомился в университете или после, все как один говорят, что школьная пора была отвратительным временем, что они не общаются с одноклассниками и хотят забыть это как страшный сон, что школа — это тюрьма для детей. Видимо, я — счастливое исключение. Нет, я, разумеется, терпеть не мог уроки, радовался любому поводу откосить, учился средне-плохо, бунтовал-хулиганил, а 31 августа, вместе со всей школотой страны, испытывал вселенскую печаль. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что у меня нет плохих воспоминаний. Школа у меня была не совсем обычная (гимназия номер 209 в Питере, на Восстания — я каждый день час таскался туда из Веселого Поселка), но и не такая, куда не попадешь с улицы. Учителя, как и везде — были несколько очень хороших, остальные — обычные, а училка в начальной была вполне стандартной, истериковатой советской Мегерой. На дворе были девяностые — и, если отбросить принятую нынче мифологию, то время было тяжелое, но интересное. Происходящее воспринималось как приключение. А еще у нас был прекрасный класс. И да, мы иногда встречаемся до сих пор — и там нет никого, кого я был бы не рад видеть. Согласился бы я вернуться туда? Да с кайфом. Зная, как смешны все переживания насчет оценок, как несерьезны конфликты с учителями, как мало это все повлияет на будущую жизнь — я бы поиграл в эту игру. Школа — очень неэффективный институт. Он дает мало знаний и оценивает их крайне необъективно. Но школа учит существовать в социуме, более того — определяет тебя в страту, в которой тебе и существовать остаток жизни, прошивает тебя ее привычками и вкусами, учит отличать своих от чужих. Я оказался в хорошей компании. И 1 сентября не печалюсь.