13 декабря 2025

Как я проиграл войну – 4  2007 год. Я вернулся со службы на флоте, поступил в университет и был полон решимости спасать Россию от узурпаторов, превративших Империю в страну третьего мира и открывших её восточные ворота для орд среднеазиатских варваров. Страна, впрочем, была занята более насущными вопросами. Меньшинство граждан, проявивших расторопность в 90-е, купалось в нефти, остальные только пришли в себя после ельцинского погрома и наслаждались первыми плодами путинской стабильности. Патриотизм тогда ещё был не в моде, а национализм приравнивался к фашизму. Имперские фантомные боли беспокоили редких деятелей культуры, пожилых патриотов и выросших на дореволюционной и белоэмигрантской литературе юных энтузиастов вроде меня.   Политика в широких массах тоже была не в моде – она пришла несколько позже с развитием соцсетей и появлением Навального. В политсреде ещё были популярны газеты и журналы, а в рунете самой политизированной и дискуссионной площадкой был «Живой журнал». Оппозиция в основном была представлена давно сформированными системными партиями. Несистемная оппозиция и уличная активность выглядели неубедительно. Единственными заметными массовыми выступлениями в те годы были протесты в связи с монетизацией льгот (2005) и набирающий с 2006-го силу ежегодный Русский марш.    Национально-патриотическое движение было представлено множеством региональных организаций бело-монархического и лево-патриотического толка. Скинхеды ещё гоняли таджиков, футбольные фанаты политизировались, но в целом праворадикальная движуха сходила на нет или оставалась в подполье. Сильного всероссийского движения, подобного РНЕ в 90-е, так и не сложилось. Многие деятели пытались этого добиться, но безуспешно – почти все крупные организации были склонны к дроблению из-за того, что их руководители имели разное видение спасения России и демонстрировали острую нетерпимость друг к другу. Большинство этих организаций можно было назвать политическими с большой натяжкой – серьёзными ресурсами они не владели, влиять на процессы хотя бы на муниципальном уровне не умели и обеспечить своих активистов осмысленной деятельностью не могли; их активность ограничивалась редкими бестолковыми митингами и кухонной говорильней преимущественно антисемитского толка. Заметным исключением тогда стало набирающее популярность Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ) – оно вобрало в себя часть людей из РНЕ и быстрыми темпами пополняло ряды молодёжью, недовольной засильем мигрантов и разгулом выходцев с Кавказа. ДПНИ стало организацией, которая планировала пойти по пути многих правых партий в Европе, которые на волне антиэмигрантских настроений сумели легализоваться и получить парламентское представительство.   ДПНИ было одной из первых национальных организаций, озаботившихся респектабельным «европейским» стилем и реальным политическим участием, придя на смену сообществам уставших патриотических бородачей из 90-х, которые отталкивали образованную публику пустопорожней болтовнёй и непрезентабельностью. ДПНИ сосредоточилось на проблемах азиатских нелегалов и северокавказского криминала, всячески избегая имперской риторики и вопросов внешней политики. Оранжевая революция на Украине (2004), конечно, активно обсуждалась, но большого впечатления и влияния на национальное движение не оказала. Все считали Украину частью исторической России, программы большинства патриотических партий содержали пункты о необходимости воссоединения с Украиной и Белоруссией, но это всегда считалось делом далёкого будущего, и мало кто мог помыслить и тем более спрогнозировать, что этот процесс – пусть и столь тяжело и медленно – начнётся так скоро. В 2008 году я примкнул к ДПНИ и три года участвовал в его деятельности в Питере, пока движение в 2011 году не было признано судом экстремистским и не запрещено. Политическую эстафету у ДПНИ приняла Национально-демократическая партия с уже более серьёзными ресурсами и планами, но об этом чуть позже. Продолжение