31 августа 2026

Странно случился последний день лета. Проснулся один, с дикой болью в спине. Пить хотелось до ужаса - последствие вечера. В комнате не жарко и не холодно, просто пусто. Носки разбросаны, от футболок на сушке сыростью тянет. Собака во сне поскуливает, лапами дергает - бежит куда-то в неведомом сером мире. В тапке застрял осколок разбитого бокала. Икону в углу почти не могу разглядеть, так темно за окном. Взял телефон, написал женщине - не отвечает, спит. Потрогал её одеяло - холодно. Вспомнил, что мы должны выбрать подушку, мои не годятся. Смотрел на её штаны и не понимал, куда спрятать свою любовь. И сказал Господь Бог: хорошо быть человеку одному. Читал новости. Хотелось с кем-то поговорить, болезненное желание в области солнечного сплетения. Начал листать записную книжку. Многие имена оживали, превращались в картинку, похожую на волшебные конфеты из Гарри Поттера. Видишь буквы - и вот перед тобой живой человек, улыбается, машет рукой, вопросительно смотрит в глаза: зачем позвал? Так получалось почти всегда. Закрыл книжку, посмотрел в окно: свет и тьма в одном городе. Колокола звенели, спокойно и страшно. Плохой знак, негодные чувства - нельзя страшиться этого звона. Походил туда-сюда, сварил кофе - кислый. Женщина всё молчит. Пусто очень, всюду пусто. Хочется поговорить, позвонить кому-то, встретиться по стакану. Оделся кое-как, спустился вниз, шёл куда ноги несут. В «Кофемании» люди читали газеты, в газетах был мой портрет и имя моё. Я не взял экземпляр, попросил рюмку водки и ванильный эклер. Юная официантка весело протараторила: - Всё будет! Memento mori! От неожиданности я поднял тяжелый взгляд: - Быть может, Вы хотели сказать Uno momento? - Ой… Девушка закрыла рот тонкими пальчиками. Я нехотя улыбнулся: - Учитывая, что на календаре понедельник, на часах десять, а в заказе водка, Ваш вариант тоже подходит. Не переживайте! Она убежала, а я остался наедине с крылатым словом. Memento mori. Вот и ответ, вот и разрешилось утреннее желание. Вот почему так сильно зудит посредине груди, в голове, в одиночестве. Вот почему вспомнилась в полусне одиннадцатая песнь Гомера. Memento mori. Я выпил, закусил сладким, вызвал машину. Пролетали дома огромные и небольшие, элитные и никудышние, муравейники для человека. Ползли машины, люди гуляли с животными, или наоборот. Машина ехала быстро. Мир вокруг был одним, а через секунду совсем другим. Женщина не отвечала, но я не переживал. Она жива, с ней всё хорошо, я скоро вновь укушу её за лодыжку. У входа на Троекуровское я по привычке закурил. Меня не привлекали сигареты, но на границе миров я решил пустить дым, вдохнуть его запах. На похоронах часто курят. Курили у входа ритуальщики в одинаковых черных плащах и красных повязках пониже плеча. Я купил много красных гвоздик и шагнул к разговору. Те, чьи имена не оживали на желтых листиках записной книжки, лежали далеко. Я шёл и смотрел на фотографии людей, которые никогда не проснутся. Они улыбались, у них были красивые имена и странные фамилии. На одном гранитном камне имя мужчины, к нему пришли жена и дочь. У дочери зазвонил телефон, гармошка: - Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода… Мама шикнула, девочка нажала кнопку, вновь стало тихо. Отец улыбался. У меня тоже пискнул мобильник - женщина проснулась. Я выдохнул, хотя дыхание сбилось в дороге. Вот и первый друг. Я сел на узорчатую скамейку, и вновь закурил. Помню, как он смеялся, как часто хлопал меня по плечу. Называл красавцем, угощал вином, а вино мне не нравилось. Потом мы поругались, но все равно говорили. Он написал: - Приезжайте с Машей в Москву. А я не хотел в Москву. И совсем не хотел его видеть на фоне ссоры. Он сказал: - Увидимся после 1 марта. 27 февраля его застрелили. Я тогда лёг на пол и плакал. Потом меня допрашивали, и я снова плакал, и следователь плакал. Очень странные дела. Мне так хотелось просто пожать его крепкую руку. И рассказать про женщину. Расскажу сейчас. - Борь, представляете, я опять влюбился…Она очень, очень красивая…У неё голос такой смешной, я совсем дурак становлюсь, представляете? Продолжение ниже