25 декабря 2023

К происходящему в Белграде напомню еще раз свой текст о сущности цветных революций и технологии противостояния им. https://100knig.com/public/partizany-poryadka-opyt-o-soprotivlenii-revolyuciyam/ Решительная победа революционеров маркируется «штурмом» — насильственными действиями, которые носят мнимо «спонтанный», безоружный и дезорганизованный характер. В ходе этого насилия удостоверяется, прежде всего, парализованность, политическая сломленность власти, отсутствие подчинения ей со стороны силовых структур. В случае начала силовых действий манифестантов, также обычно подаваемых как массовое и мирное движение толпы, силовые структуры растворяются либо без сопротивления, либо сделав несколько символических трепыханий. Не сопротивлявшиеся прежде потому что «еще рано», власти теперь обнаруживают бессмысленность сопротивления потому что «уже поздно»: и власть, легитимность, порядок уже утрачены пассивностью на предшествующем этапе. Обычно таким насильственным «ненасильственным действием» является штурм того или иного символического объекта, президентского дворца, парламента и т.д., как это было в Сербии, в Грузии и в Киргизии. Получив в свое распоряжение символический объект оппозиционеры получают возможность требовать от силовых структур лояльности уже себе. Перед нами типичный государственный переворот или мятеж, который отличается от классического военного мятежа отказом от применения регулярного военного насилия, от формирования военных отрядов, которые переводят ситуацию в режим гражданской войны. Что этот отказ от насилия дает революционерам? Прежде всего то, что власть, столкнувшись с ненасильственными действиями, оказывается в ситуации правовой шизофрении. Если налицо вооруженный мятеж, то с ним все ясно. Беря оружие в руки, мятежник выходит из юрисдикции нормального права, попадает в режим чрезвычайного положения, где большинство ограничений на обращение с ним снято. Мятежник оказывается классическим «попавшимся» партизаном, — гражданским против правил взявшим в руки оружие. А вот ненасильственный революционер в зону действия чрезвычайного положения не попадает, основания для ограничения его прав отсутствуют. При этом сам невооруженный мятежник является партизаном не попавшимся, — ведет свою разрушительную работу, но требует отношения к себе как к обычному гражданину, со всем уважением и со всеми ограничениями. Пользуясь полнотой своих гражданских прав, оранжевый революционер уклоняется от исполнения большей части или всех гражданских обязанностей. Оранжевая революция — это, прежде всего, борьба за гегемонию, то есть за идеологическое и политическое признание права на власть. И работа осуществляющего революцию «малого народа» направлена на лишение существующего режима именно гегемонии, признания со стороны общества. Революционеры сосредотачивают основные усилия на ликвидации молчаливого признания обществом легитимности власти, на сворачивание режима сотрудничества между обществом и властью, на котором держатся даже самые тиранические режимы. При этом власть, не вступая в серьезные противоречия со своей политической природой, не может осуществить «обратную делегитимацию» самих революционеров, то есть попросту говоря поставить их «вне закона», сделать отказ от обязательств между революционером и государством двусторонним. Существующие в современных государствах правила игры предполагают, что если человек не совершает насильственных с угрозой жизни действий, то нет оснований отнимать у него защиту закона, как бы плохо с точки зрения государства он не поступал. В таком клинче с оранжевыми революционерами оказываются любые режимы, кроме тех, которые носят монархический характер и основаны на идее прямого божественного мандата. Если же гражданин, будь он трижды революционером, рассматривается как источник легитимности правительства, то в ответ на любые его действия правительство до какого-то момента вынуждено оставаться безответным. И эту его безответность в ответ на ненасилие революционеры и используют в целях захвата власти.