30 мая 2025

Человек и пароход Как же ему всегда нравился оранжевый закат! Вот такой, как сегодня. Оранжевые солнечные лучи окрашивают всё вокруг в золото и создают иллюзию, что оно принадлежит только тебе. А как же, оказывается, они могут быть хороши в Париже на левом берегу Сены с видом на Нотр-Дам! Опять весь день парило так, что у бедняг, вынужденных передвигаться по городу, под камзолами собралось по доброму морю из семи потов. Но потом налетел долгожданный ветер с Атлантики, выдул всю влагу, оставив только добрые 32 градуса по Цельсию, и город засиял в лучах заваливающегося солнца. Неистовое, оно всё окрасило в теплые апельсиновые тона. Даже закопчённая готика собора не выглядела угнетающе. Гармония! О ней ли пишут наши мудрецы? Приблизительно такие мысли проносились в голове пятидесятилетнего красавца, повторяя траекторию белых кучевых облаков, вдруг потянувшихся над рекой. Он смотрел через открытое настежь окно на простор Сены, на стрелку Ситэ, на шпили Нотр-Дам, а в оконном стекле отражался его свежий портрет. На нём он в том же платье, что и сейчас, источает успех, прикрывая доброжелательной улыбкой цинизм, столь свойственный докторам. А уж в Эпоху Просвещения и подавно. Что уж греха таить? Однако, гуманисту можно быть немного и циничным. Во имя светлой идеи, во имя идеала! А уж ему – противнику смертной казни, светочу человеколюбия – и подавно. Так что все нормально. Он – новая аристократия, знать духа. Ему можно. В любом случае, бывших дворцовых модников не переплюнуть. И по идейным соображениям, кстати, в первую очередь. Но немного светского лоска, почему бы и нет? День рождения, опять же. С некоторых пор этот личный праздник приобрёл дня него особенное значение. Перед самым дипломом в Сорбонне он отмечал двадцатилетие с сокурсниками. Шум, гам, вино, безобразие. Занесло их, в конце концов, на какую-то ярмарку в предместьях, а там им присоветовали сходить в шатёр к цыганке. Хвалили старуху, как прорицательницу. Как только вошли в шатёр, гадалка ему сразу не понравилась. Но друзья от души веселились, поэтому пришлось стерпеть. Прорицательница со всеми по очереди поговорила. Слушая её, думалось, что судьбы его сокурсников, написаны под одну копирку. Он пришёлся на десерт. Старуха поглядела на него внимательно, осмотрела руки, как и всем, а потом огорошила, что на нём проклятье. Он посмеялся. В хмельном бреду то, что несла цыганка, казалось дурацкой шуткой. Но прорицательница осекла ещё не успевшего полностью набраться дерзости и цинизма медика. Заставила раскинуть карты. Он повелся, как крысы на дудочку. Пока не прогремел вердикт. «Ты отдашь своё имя орудию Смерти. Тысячи людей будут проклинать его, поминая тебя. Так вы вместе и останетесь в веках». Студент расхохотался, а потом поднял друзей и заставил их покинуть шатёр. Свой поступок он мотивировал тем, что уже достаточно наслушался стариковского бреда. А на самом деле чего-то испугался. До жути. Но чего-то такого, что и сам бы не смог выразить. Холодок бежал по нему, когда цыганка оглашала приговор, хотя стоял такой же неистовый май, как и сейчас. Зацепила она. Слегка совсем, как пуля шальная скользнула. Теперь каждый день рождения, вот уже больше тридцати лет, он вспоминает пророчество и демонстративно хохочет над старухой. Хотя в глубине души, очень-очень глубоко внутри, боится, как бы она не оказалась права. Однако годы идут, а на исполнение «проклятья» и намёка нет. Поглумилась старуха. Обманула карга… Полет мысли был прерван лакеем, возвестившем о приходе гостей. Жозеф повернулся к двери, в которую вслед за слугой входила парочка его ближайших друзей, источающих искреннюю радость. – Наконец-то, дорогой наш Гильотен, имеем счастье лицезреть Вас! При новой должности в Конституционной ассамблее мы совсем лишились Вашего общества. – Что делать, господа, что делать? Революция! Работы много, а сколько ещё всего впереди, – пафосно ответствовал Жозеф Гильотен, даже не подозревая, насколько окажется прав. #КирЛяпунов #РассказыИзТележки