31 марта 2026

Бодиоиды, мощи, гиперреальность и о. Алексей Уминский Часть I В марте 2025 года в MIT Technology Review вышла одна занимательная статья, вы ее могли уже видеть, однако одно обстоятельство вынудило написать эту заметку. Трое авторов (Карстен Чарльзуорт, Генри Грили и Хиромицу Накаучи) — юристы по биоэтике и биотехнологи из Стэнфорда — предлагают легализовать создание «бодиоидов». Это живые человеческие тела, выращенные из стволовых клеток, у которых с помощью генной инженерии отсутствует «высшая нервная деятельность», и они не чувствуют боль. Бодиоид — это человеческая плоть, функционирующая как целостный организм (кровообращение, метаболизм, гомеостаз), но без намека на субъектность, как утверждается. Авторы нас радуют тем, что однажды можно будет создавать «запасные» тела для трансплантологии и тестирования лекарств. Ну, как LEGO. Надо только договориться о том, что это этично. Вроде как ясно, что для человека, для христианина, тело неразрывно связано с душой (личностным началом). Да, и после смерти тоже. VII Вселенский Собор в 787 году анафематствовал иконоборцев и утвердил почитание святых икон и мощей. Постановил каждому храму быть освященным с частицей мощей — антиминс, — а епископ, нарушивший это правило, должен был быть извержен из сана. Тело — храм Духа Святого (I Кор 6:19). Это аксиома, которую Собор защищал кровью мучеников. Но вот буквально неделю назад протоирей Алексей Уминский (которого как-то в сане восстановил Константинополь) в интервью Дудю сообщил нам противоположное. О мощах: «Я думаю, что это пустое». О могиле родителей: «Там только их кости. А сами они у Бога, на Небесах». И добил: «Если ты ожидаешь от мощей помощи как от заряженного благодатью предмета — это языческое поклонение». Зафиксируем: мощи — пустое, человек — только там, а не здесь, почитание мощей и ожидание причаститься благодати через них — язычество. В целом с платонической позицией о теле как темнице души было, кажется, покончено еще веке в IV, гностицизм с его архонтами-идиотами, которые создали плотяной мир, был объявлен ересью, потом еще шесть Соборов — и… и вот, спустя тысячу двести лет, священник, теперь уже греческой церкви, публично заявляет, что мощи — это пустое. Дело в том, что христианство, православное христианство — это единственная мировоззренческая система, которая может и должна защищать целомудренность телесного. Пугает то, что такое вольное отношение ко святым мощам выражает не какой-то уличный проходимец, а пастырь с тридцатилетним опытом служения. Который служил у нас, здесь, в центре Москвы служил.