18 февраля 2023

Конечно советская система была каким-то абсолютным стопроцентным садированием ученых, особенно гуманитарев. Об этом рассказывает Роман Орехов в интервью о судьбе гениального египтолога Олега Берлева. А ведь благодаря братству с Насером советская египтология вполне могла бы стать абсолютным лидером и монополистом по практическому изучению Египта, а не только по теоретизированию. https://lenta.ru/articles/2023/02/18/berlev/ Беда всей советской науки, и отечественной египтологии в частности, состояла в том, что наши исследователи по понятным причинам не могли полноценно работать за границей и обмениваться научным опытом с зарубежными коллегами. Был такой характерный пример. После строительства Асуанской плотины в 1960-е годы мировое сообщество озаботилось спасением древних памятников Нижней Нубии, которым грозило затопление. Советский Союз отправил туда, в район Вади Аллаки, научную экспедицию во главе с Борисом Пиотровским, где наши ученые в 1961-1963 годах проводили археологические раскопки и копировали наскальные надписи. Казалось бы, после этого возникла реальная возможность открыть в Египте постоянно действующий исследовательский центр Академии наук СССР. Но тут вмешались иные факторы. С советскими археологами попытались наладить общение ученые из числа многочисленных русских эмигрантов, еще живших тогда в Египте. В частности, среди них был блестящий историк Александр Пьянков, который готов был бросить работу во французском исследовательском институте, чтобы спустя годы изгнания вернуться на родину. Но в то время, когда советская репрессивная машина работала на полную мощь, такие контакты считались очень опасными Чтобы не раздражать КГБ, руководство Академии наук СССР быстро свернуло все проекты полевых работ в Египте и потом много лет о них даже не вспоминало. Именно поэтому не только Берлев, но и другие наши выдающиеся египтологи были, как вы сказали, кабинетными учеными. Да, они не могли регулярно выезжать в полевые экспедиции, как их западные коллеги, зато советские специалисты по Древнему Египту досконально изучили всю соответствующую литературу, все памятники, все надписи. А что им еще оставалось делать в тех условиях? Неслучайно с точки зрения энциклопедических знаний о предмете своих исследований советские египтологи тогда были на недосягаемой высоте. Все открытия им приходилось делать буквально на кончике пера. Но на самом деле для подлинной науки это не так важно — кабинетная работа и полевые исследования в идеале друг друга успешно дополняют. Вспомним хотя бы историю открытия планеты Нептун в XIX веке. Что касается поездки Берлева в Египет, то он действительно побывал там только единожды — в 1998 году, за два года до смерти, как обычный турист. Насколько я знаю, его счастью от этого путешествия не было предела. Ведь в годы советской власти Берлев даже мечтать о такой поездке не мог. Представьте себе астронома, который всю жизнь изучал Марс, и тут ему вдруг представилась возможность ступить на его поверхность. После экспедиции в Нижнюю Нубию при Хрущеве в следующий раз наши специалисты на берега Нила вернулись только в 1995 году.