1 сентября 2022

«Все стоят, разговаривают, в ожидании начала линейки. Мы с Кристиной и Дзерой обсуждаем Дзерину кофточку... Тут наш разговор обрывается. Где-то совсем близко раздались выстрелы. Я повернула голову и увидела трёх мальчиков, бегущих к выходу, а за ними человека в камуфляже и с чёрной густой бородой. Он бежал за мальчиками и стрелял в воздух. Я подумала: „Кто-то плохо шутит, наверное, розыгрыш или опять какая-то проверка“. Эти мысли сразу же пропали, когда со всех сторон началась стрельба и нас погнали в сторону котельной. Мы сбились в кучу. На асфальте валялись потоптанные букеты, туфли, сумки. Они приказали нам молчать и подходить к спортзалу. Люди не подходили к двери спортзала, а просто кинулись туда. В голове почему-то всё время вертелось правило, которое нам всегда твердили учителя: „В чрезвычайной ситуации главное — не паниковать“. Я повторяла себе: „Всё сейчас кончится, это только сон“. Всегда, когда я слышала эти фразы в голливудских фильмах, я смеялась над американцами, но сейчас было совсем не до смеха. Это был не страх, это было желание жить. Дверь спортзала была закрыта, и тогда они выбили два окна, выходящие в коридор. Все стали запрыгивать через них. Пихались, толкались, старались пролезть. Когда все люди оказались в коридоре, они сказали нам, чтобы мы сели на корточки и молчали. Люди паниковали, мы были в истерике. Чтобы нас успокоить, они подняли мужчину и пригрозили убить его, если мы не замолчим. Мы старались, но страх и паника брали верх. Раздался выстрел. Они его убили... тут наступила тишина, мёртвая, в прямом значении этого слова. Они приказали сначала выбросить все телефоны, а потом и сумки. Они сказали, что расстреляют двадцать человек, если услышат какой-нибудь телефонный звонок. После этого полетело ещё около десятка сотовых. Они ещё раз пригрозили, сказали, что расстреляют двадцать детей. Учителя уговаривали людей, чтобы они отдали все мобильные. Ещё несколько телефонов вылетело из толпы. К этому времени они уже разложили взрывчатку. Наверное, там было снарядов десять, я так думаю. Всё они делали очень профессионально, как будто всю жизнь занимались этим. Прямо возле нас стояли две шахидки. Они были в парандже, и их лиц не было видно. Только глаза и ноги. Они были в спортивках и кедах. В одной руке у них были пистолеты, а другую они всё время держали на кнопках от поясов. И ещё у них был такой взгляд... Ледяной, неживой, способный на всё. Именно шахидки вселяли такой страх и ужас». — воспоминания заложницы Агунды Ватаевой, выжившей 1 сентября 2004 года в Беслане. Из второго тома «Чеченской войны» Евгения Норина