22 июля 2025

Представим, что мы попали на театральную постановку о книжном Петербурге. Дорогой читатель устроился в зрительном зале (в партере, разумеется), развернул программку. На сцену по очереди выходят артисты — книжные магазины. Здесь у каждого — большого заведения, уютного подвальчика, скромного прилавка — своя роль. Образы понятны и легко видны: вот днём дружелюбный студент, а в закрытых чатах анархист-революционер — «Все Свободны», вот зажиточный либеральный интеллигент с почтенной бабушкой — «Подписные издания», вот прищурился у своего солнечного фасада японский агент — «Жёлтый двор». Выходят старые и новые, кто-то здоровается с коллегами, кто-то гордо стоит один, вздёрнув нос. Сцена заполняется. Наконец, звонки трещат, и электрические свечи на позолоченных люстрах неестественно долго притухают, скрывая актёров. Но где же, где?! Вооружившись фонариком на телефоне, быстро дочитываем театральную программку, и с огорчением замечаем: строчка «Листва», Литейный, 33 вычеркнута! Из списка прямо синей гелевой ручкой! Мы это знали, но не верили, но всё равно — обидно до чёртиков! Какова была её роль в этом ежедневном спектакле? Давайте пофантазируем. «Листва» — это светлоглазый юнкер с почти детским лицом, которого в последний год училища не успели произвести в офицеры, из-за отречения Николая Александровича? А может быть, подкручивающий усы, в очках, студент из крестьян, захожанин киевского клуба русских националистов, с книжкой за пазухой? Или — доброволец, поэт и монархист Николай Гумилёв, которого так любил наш продавец Кирилл, что даже носил на рюкзаке шеврон с кумиром? Каждый зритель в зале сам представит образ на свой вкус, мы вам всецело доверяем. В поисках своего образа, мы обратились к истории — какими мы были? Кем среди других? Книжная лавка «Листва» заняла нишу, до нас практически пустую. Это литература для тех, кого в 10-е называли правым андеграундом: интеллектуальные националисты, фанаты «Спутника и Погрома», участники немногочисленного Русского Движения, сторонники Белых взглядов всех гендеров (корниловцы, дроздовцы, марковцы, алексеевцы), и, само собой, читателей нашего издательства «Чёрная Сотня». Мы стали практически вторым домом для этих людей, здесь начался процесс зарождения новых общественных и литературных имён. С открытием «Листвы» в Петербурге появился своеобразный мозговой центр, изба-думка, в которую каждый мог прийти с 13 до 21 без выходных. Открытость, дружелюбность, мечты о спасении России — всё это и привлекало читателей со всей страны. (Буквально: пока мы обсуждали пост, в старую лавку постучалась девушка из Петропавловска. По сей день 40 квадратных метров манят горячие патриотические сердца со всех уголков Империи. Вот оно, влияние!) За годы работы «Листвы» многие из наших читателей серьёзно выросли. Что было андеграундом, теперь не просто мейнстрим — оно повсюду. То, что мы станем главным патриотическим книжным магазином в Петербурге, было предрешено сразу после начала войны. Поэтому в каком-то смысле «Листва» зародилась в один из жучковских «85 дней Славянска», когда История вернулась, поправ Фукуяму. Жребий был брошен ещё тогда. Кажется, образ нащупывается. Пока прожектор напряжённо светит на ещё пустое место. Но шаги уже слышны.