7 апреля 2022

Я видел смерть много раз. Сбивала машина, тонул, падал с высоты в несколько этажей. В эти моменты не было никакого страха. Просто очень замедлялось время. И в какой-то момент, по всей видимости, оно должно было просто остановиться. Но моё время продолжает идти. Пока не пришло. Бог знает — когда. Я видел чужую смерть — близких и чужих. Работал журналистом программы «Вести. Дежурная часть». Снимал репортажи с мест автокатастроф и криминальных убийств. Так или иначе, я занимаюсь новостями уже 20 лет за это время были и перерезанные горла российских военных в Чечне, и обезглавленные заложники игиловцев, и жертвы терактов, и самоубийцы. Это заблуждение, что можно отстраниться и не пропускать смерть через себя. Именно по этому принципиально не публикую в телеграм-канал фотографии тел погибших солдат и мирных жителей. Вокруг и так слишком много боли. За прошедшие полтора месяца, отслеживая и проверяя информацию перед публикацией, я видел сотни убитых. Это очень тяжело. И сегодня это — просто новости нашей повседневной жизни. Но есть то, что я не могу переварить, осознать и принять… Это фотографии детей со связанными руками. Убитых украинскими нацистами. Убитых только для того, чтобы снять пропагандистские ролики с обвинениями против России в «геноциде». Владимир Владимирович, я входил в инициативную группу по выдвижению вас на очередной президентский срок. Голосовал и поддерживал все эти годы. Ответьте, скажите, объясните, назовите хотя бы одну причину, почему Владимир Зеленский до сих пор жив? Почему политическая система украинского террористического государства до сих пор работает? Почему продолжают вещание украинские телекканалы, а правительственный квартал в Киеве всё ещё не стёрт в пыль? Я не понимаю, как жить дальше без ответов на эти вопросы.