21 июня 2022

Мой прапрадед Захар Тарасенко — умер в феврале 1942-го от голода в блокадном Ленинграде и лежит в братской могиле в Колпино. Точная дата неизвестна — прапрабабушка Прасковья не сразу зарегистрировала его смерть, чтобы получить спасительную продуктовую карточку. Он прожил 61 год. Мой прадед Григорий Макаров — погиб в декабре 1941 года, сдерживая натиск военной машины Третьего рейха, наступавшей на Москву. Ему было 27 лет. Мой прадед Егор Юнеев за месяц с небольшим до окончания войны в 39 лет награждён медалью «За отвагу» — крошил нацистов из пулемёта и ездил в Венгрию без всяких виз — май 1945 года он встретил в Будапеште. 22-летний Василий Коробков, в честь которого назван мой отец и 30-летний Степан Коробков, родные братья деда, отдали свои жизни за перелом хребта фашистской гадине — они погибли в 1943-м. Имена других родственников деда Петра Коробкова, в детскую одежду которого прабабушка Евдокия прятала спички и вместе с ним носившая снедь партизанам в брянском лесу — не перечесть. Некоторых из них навечно остались в мраморе «Партизанской поляны». Все эти буквы, высеченные в камне, выведенные убористым почерком на пожелтевших архивных листках и разбросанные по мемориальным сайтам, навсегда соединили историю моей семьи с историей нашей большой страны.