30 мая 2018

Я знал Аркадия Бабченко. И у меня полное ощущение, что знал я двух совершенно разных людей. Один был ветераном Чеченских кампаний, военным журналистом, автором жёстких и честных книг о войне. Да он и сам был жестким, со своими, порой довольно странными, убеждениями. Но при этом он не был трусом, он говорил и писал то, что думал, ехал туда где опасно. А потом я узнал другого Аркадия Бабченко. Из жёсткого он превратился в жестокого и циничного, идеи стали идеологией, неприятие власти мутировало в русофобию, каратели в его статьях превращались в героев. По понятным причинам последние годы мы не общались. Я лишь читал, что пишет Бабченко. Читал с печалью, потому что видел, как с каждым, наполненным ненавистью и глумлением постом, человек всё больше и больше разрушает себя. Он мечтал о распаде России на воющие провинции, но на деле это он сам распадался внутри. Я не знаю, почему Аркадий Бабченко стал таким. Что его так перемололо. Но я точно знаю, что каким бы он не был, радоваться его смерти нельзя. Глумиться нельзя. Иначе чем мы лучше тех, кто радовался гибели людей в Одессе и на Донбассе? Каждый человек будет отвечать за свои поступки перед Всевышним. И Аркадий Бабченко ответит. И за обещание приехать в Москву на Абрамсе, и за ненависть, которую плодил. Но наверное, где-то там учтут, что много лет назад он не откосил от армии, а честно прошёл Чечню. И приемных детей учтут. Но то, что он написал про детей, погибших в Кемерово, тоже учтут непременно. Не нам уже его судить. И даже при всем том, что он написал и наговорил, пуля в спину — это не то, чего Аркадий Бабченко заслужил. Но так часто бывает с теми, кто слишком запутался в своих поступках. Это очень логичный и очень трагический финал.