30 января 2026

Мы продолжаем анализировать критику Романа Антоновского в адрес Трофима Татаренкова. «Сыны монархии» сообщают Трофиму, что в Великую Отечественную войну «воевал и бил нацистов русский народ, это была война народов, а не война идеологий…». Начнем с последнего. Конечно, это была война народов, и, например, «Цифровая история» проделала за последнее десятилетие колоссальный труд по доказательству того, что славянские народы СССР, а не только евреи и цыгане, были объектом геноцида со стороны немецких национал-социалистов. Однако совершенно нелепо и антинаучно утверждать, что это одновременно не была битва идеологий. Об этом говорят исторические источники. Начнем с тезисов одной из главных предвоенных программных речей Адольфа Гитлера, произнесенной перед немецким генералитетом 30 марта 1941 года: «Борьба двух идеологий! Уничтожающий приговор большевизму не означает социального преступления… Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Борьба против России: уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции». 6 июня 1941 года был подписан преступный «Приказ о комиссарах», который предписывал не рассматривать комиссаров и политруков как военнопленных и физически уничтожать их после допроса. 2 июля была издана официальная директива главы Управления имперской безопасности Р. Гейдриха, которая приказывала убивать гражданских коммунистов высшего и среднего звена. Эта политика велась повсеместно, что в принципе является общеизвестной информацией: например, она есть в учебнике истории для 10 класса школы В.Р. Мединского и А.И. Торкунова (рекомендуем). Кстати, связь между «русскостью» и «коммунизмом» была закреплена в главных идеологических текстах Третьего Рейха. В «Мифе XX века» Альфреда Розенберга, который в среде нацистов считался учебником по идеологии наряду с «Майн Кампф», прямо сказано: «Русский эксперимент закончился как всегда: большевизм мог оказаться у власти только внутри народного тела, больного в расовом и душевном плане». Иными словами русские - унтерменши, и поэтому у них коммунизм. Идеологическая разница нацизма и коммунизма хорошо видна через призму гитлеровской расовой теории. Фундаментальным принципом коммунизма являлось равноправие всех наций и народов, что было закреплено в советской Конституции, в то время как нацисты исповедовали иерархию народов и рас, фундируя этим свои агрессивные войны и в конечном итоге черпая из этого моральный мандат на геноцид. Для коммуниста и даже шире - для советского человека - это было немыслимо. Напомню Роману строки одной из самых известных советских песен 1930-х «Широка страна моя родная»: Наши нивы глазом не обшаришь, Не упомнишь наших городов, Наше слово гордое — товарищ — Нам дороже всех красивых слов. С этим словом мы повсюду дома. Нет для нас ни чёрных, ни цвётных. Это слово каждому знакомо, С ним везде находим мы родных. А для нацистов были и черные, и «жиды», «и славянские унтерменши». В этом одна из глубинных экзистенциальных разниц между идеологиями нацизма и коммунизма, и борьба этих позиций, начавшаяся в текстах, достигла своего апогея на полях сражений Великой Отечественной.