31 марта 2022

Два мира По дороге в Кировск мы, обсуждая текучку, неизбежно переходим на военные байки из личной практики, и я внимательно слушаю его рассказы о семи годах службы на фронте. О том, какими они, ополченцы, летом 2014-го были “помойными котами”, как вооружались трофеями и одевались во что попало из разбитых домов. Как творили невообразимое и выживали в немыслимых передрягах. Как переплывали Северский Донец на надувных матрасах, перевозя с собой легкий 82-мм горный миномёт с боекомплектом, чтобы там, за рекой, отработать из него по двум соседним гарнизонам укропов и послушать, как те, решив, что их обстреливают свои же соседи, начнут активно воевать между собой. Как глумили всевозможные “спецназы”, увешанные оружием, терявшие магазины и пистолеты из разгрузок. Как, когда пришёл приказ идти на Дебаль, приспособленцы, пристроившиеся офицерами по знакомству, дрожащими руками писали рапорта на увольнение в той же комнате, в которой “Озорник” и остальные простые солдаты набивали ленты и проверяли железо. Как под Дебалью, воюя без точных карт, перепутали бензозаправки и заняли не ту, которую надо было, а следующую. Как на Желобке оголодали и полезли по подвалам брошенных домов в поисках консервов. Так увлеклись поисками (есть-то хочется!), что сами не заметили, как оказались через стенку от укров, которые паковали для отправке родне почтой честно намародёренную стиральную машину. Хозяйственных ребяток с западэнщины оказалось сильно больше, их пришлось закидывать гранатами и тикать. И ему, знатному боевому Винни-Пуху, вместо скачков через стены и заборы, пришлось проходить их насквозь в наиболее ветхих местах. Обошлось. Со смехом рассказывает, как во время одного “траншейного рейда” они пропустили нишу в окопе, из которой выскочил укроп и с размаху рубанул его по каске мачетой. Сделал он это с перепугу тупой стороной, так что кевларовую каску, конечно, списали, но голова осталась невредимой. “Этим мачете у меня жена щепу колет на растопку”. Разговор наш непременно съезжает на самую актуальную для замкомбата бытовую тему – официальное оформление инвалидности. Да, по медицинским показаниям этот бодрый дядька уже инвалид. И он пытается оформить себе полноценную военную инвалидность, утопая в бесконечных бумажках и тыловой канцелярской казуистике. Инвалиды на службе здесь давно уже никого не удивляют. Чаще всего инвалиды одноногие, с оторванными ПМНками голеностопом. В день денежного довольствия пёстрая зелёная толпа у штаба безмолвно расступается перед очередным бойцом с тростью или на костылях, которого привезли за деньгами. Не все они сидят вечными дежурными, есть и сумасшедшие люди, скачущие на протезах по полям вроде сапёра с позывным “Хрон”, который за три года таких скачек износил первоклассный металлический протез, так что пришлось делать новый. Или разведчик “Санта”, потерявший свой первый протез на мине. Живой ногой он наступил на ПМНку в мае 2019-го. Через несколько месяцев встал на протез, освоился с ним и продолжил водить группы в разведку. Весной 2020-го прозевали новую откопанную украми точку, с которой те засекли группу, и пришлось бежать-прятаться в станционном домике тогда ещё ничейной Сифонки. А укропы лупили по домику из АГСов, рассчитывая, что хотя бы один-два ВОГа залетят внутрь через окно. И залетело. Вернулись все живые, но утыканные противными мелкими осколками. Второй раз “Санта” подорвался под конец лета 2020-го, снова на ПМНке, наступив на неё уже протезом. “Протез улетел выше деревьев”. Самый большой обломок, искусственную ступню с оторванной взрывом пяткой, нашли спустя пару месяцев, когда довели до этого места траншею. В этот раз осколком протеза “Санте” вырвало кусок мяса здоровой ноге, но он всё равно встал на новый протез через три месяца. Разумеется, деньги на этот протез, полноценный современный протез, позволяющий ходить и даже немного бегать, ему собирали всем миром. Он и сам залез по уши в долги, но (читать дальше)