8 января 2026

За последнюю неделю я перестала понимать линию Дональда Трампа. После Венесуэлы такие заявления выглядят особенно лютыми. Сначала — Венесуэла: жёсткое давление, разговоры о внешнем управлении, ощущение, что силовой сценарий больше не табу, а один из вариантов. А теперь — Куба. Фраза о том, что большего давления на неё не существует, кроме как «войти и всё разнести», уже не выглядит бравадой. После Венесуэлы — нет. Параллельно Марко Рубио почти буднично говорит о том, что Куба «в большой беде». И в связке это звучит не как анализ, а как подводка: страна ослаблена — значит, дальше можно действовать жёстче. Да, у Кубы серьёзные экономические проблемы. Да, санкции и энергетический кризис никто не отменял. Но логика, которую сейчас проговаривают вслух, слишком прямолинейна: если давление не работает — остаётся силовой вариант. И тревожит даже не резкость формулировок, а их нормализация. Когда вторжение обсуждается почти как технический инструмент, а не как крайняя мера, — это уже сдвиг рамки. И история региона подсказывает: такие слова слишком часто оказываются не метафорой, а прологом. 🥰 Ирина Елифёрова Z. Подписаться