7 апреля 2026

В наших школах правят бал девианты Сегодня утром 17-летний подросток с ножом напал на учительницу у входа в школу №5 в городе Добрянка Пермского края, где она проводила зарядку для 5-9 классов. Нападавший задержан. Он нанес своему классному руководителю несколько ножевых ранений. Врачи боролись за жизнь женщины, но, к сожалению, их усилия не увенчались успехом. Погибшая – потомственный педагог с 30-летним стажем, в 2018 году стала «Учителем года». У подростка якобы была личная неприязнь к преподавателю: у парня были серьезные проблемы с успеваемостью, из-за чего классный руководитель не собиралась допускать юношу к экзаменам. Погибшая Олеся Багута преподавала русский язык и литературу в младших и старших классах, называла себя «настоящим литератором» и признавалась, что получает удовольствие, видя в подопечных интерес к учебе и «горящие глазки». Все говорят о ней, как о прекрасном педагоге и человеке. О юноше информация прямо противоположная. К 17 годам он уже зарекомендовал себя как весьма неадекватный персонаж. Школьники неоднократно жаловались на угрозы со стороны юноши, а родители учеников обращались в полицию. Другие учащиеся остерегались задержанного из-за его странного поведения: он бился головой о стену, прилюдно занимался мастурбацией и ругался матом на преподавателей. По словам одноклассников, второгодник был на индивидуальном обучении, но затем снова стал посещать школу. При этом нападавший активно занимался спортом, в том числе боксом. Что происходит в российских школах? Очередное убийство учителя — это не «трагическая случайность», а закономерный итог системного маразма, в котором живет наша школа. Десятилетиями разрушалась система специальных школ. На смену ей пришло красивое, но ядовитое словом «инклюзивность». Нам навязали это «добро» извне, с Запада (зачем – отдельный вопрос). Нас убедили, что смешивать всех в одну кучу — это гуманно. На деле же оказалось, что это преступная ошибка. Инклюзия в образовании — это путь в никуда. Пытаясь создать для всех «равные возможности», мы снижаем уровень образования. Нельзя объединить Олимпиаду и Паралимпиаду, ориентируясь на результаты паралимпийцев. Это абсурд! Дети с особенностями требуют уникального подхода, которого в общеобразовательном классе обеспечить не в состоянии. А если речь идет о школьниках с девиантным поведением, то при их воспитании необходима еще и железная дисциплина, сравнимая с армейской. В обычной школе она невозможна. Да и не нужна! Результат инклюзивного образования налицо: учителя беззащитны, дети деградируют под «общий знаменатель», а психически неуравновешенные ученики часто становятся неформальными лидерами классов или вот такими «минами замедленного действия». Система спецшкол практически уничтожена. Её восстановление — вопрос национальной безопасности и выживания наших детей. Либо мы вернем жесткий отбор и специализированное обучение, либо будем и дальше соболезновать семьям погибших педагогов. По данным из открытых источников, в России сейчас функционирует около 1600–1700 коррекционных школ. Но в данном случае речь идет о школах, в которые направляют по медицинским показаниям: школы для глухих и слабослышащих, для слепых и слабовидящих, для детей с тяжелыми нарушениями речи, для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата, для детей с задержкой психического развития (ЗПР), для детей с умственной отсталостью (интеллектуальными нарушениями). Основная критика существующей сегодня системы касается «пограничных» случаев и детей с девиантным поведением. Спецшколы закрытого типа для малолетних правонарушителей исчисляются единицами на всю страну, что создает вакуум в работе с потенциально опасными подростками. Дело в том, что, согласно Федеральному закону №273 «Об образовании в РФ», принудительно перевести ребенка на надомное обучение или отчислить его крайне сложно из-за приоритета права на образование. (Окончание - в следующем посте.)