22 июля 2026

👍👍👍👍👍👍👍👍Дорогой газ меняет правила игры: почему мир снова смотрит в сторону угля Президент Ассоциации малой энергетики, председатель подкомитета по малой генерации «Деловой России» Максим Загорнов в авторской колонке специально для «Суверенной экономики»: Еще недавно природный газ считался главным переходным топливом на пути от угля к возобновляемой энергетике. Он должен был стать компромиссом: более чистым, чем уголь, и более стабильным, чем многие альтернативные источники энергии. Однако новый виток роста цен на газ показал, что энергетическая политика по-прежнему зависит не только от климатических целей, но и от экономики. По прогнозу МЭА, мировой спрос на газ в 2026 может снизиться на 0,6% — до 4,28 трлн м³. Одной из причин становятся высокие цены после конфликта на Ближнем Востоке. Во II квартале газ в Европе был примерно на 32% дороже, чем годом ранее, а в Азии рост составил около 45%. В результате часть потребителей вновь начала активнее использовать уголь. Особенно заметно это в странах Азии, где стоимость энергии напрямую влияет на конкурентоспособность промышленности. Высокая цена газа показала уязвимость модели, в которой многие страны делали ставку на импортный газ, в том числе СПГ. После энергетического кризиса 2022 года государства стали больше внимания уделять энергетической безопасности. Уголь в этом смысле остается привлекательным ресурсом: во многих странах он добывается, а значит, меньше зависит от внешней конъюнктуры. Однако возвращение к нему не стоит рассматривать как окончательный разворот. Это временная реакция, но с риском затянуться. Для развивающихся экономик сегодня приоритет №1 — доступность и надежность энергии для индустриализации. Газ волатилен по цене, а ВИЭ требуют больших инвестиций. В странах Азии угольные электростанции относительно новые. Их списание с баланса означает колоссальные убытки. Пока они не выработают свой ресурс (а это 30-40 лет), станции будут продолжать работать. Если энергетический кризис затянется, то первыми на уголь начнет переходить промышленность с высокой энергоемкостью и чувствительной к затратам маржой. Это металлургия (сталь, алюминий). Цементная и стекольная отрасли также могут перейти на уголь. Эти производства требуют высоких температур (до 1450°C), которые чаще всего обеспечиваются углем. Печи на этих производствах могут быть переведены с газа на уголь относительно легко. В числе потребителей также может быть химпром (аммиак, метанол). Азотные удобрения (аммиак) производятся из природного газа (как сырье), но при его дороговизне компании могут переключиться на уголь (через газификацию угля). Это уже практикуется в Китае. Наконец, это электроснабжение. В данной ситуации выиграют не те, кто больше всех «озеленился», а те, кто обеспечил стабильный и предсказуемый по цене поток базовой генерации. Главный вывод заключается в том, что мировой энергопереход оказался сложнее, чем предполагалось. Климатические цели по-прежнему важны, но страны все чаще ставят во главу угла надежность и стоимость энергии. Например, в Азии (Китай, Индия, Индонезия) — основные потребители угля. Они уже пересматривают политику. В частности, Пекин отложил закрытие 10 угольных электростанций из-за роста цен на газ. Нью-Дели увеличила субсидии на уголь (на 20% в 2023) и планирует построить новые угольные станции (на 30 GW до 2027). Джакарта отказалась от плана по закрытию угля к 2030: теперь цель — 2040. В ближайшие годы выиграют не те экономики, которые просто выбирают между газом и углем, а те, кто сможет создать устойчивую энергетическую систему с минимальной зависимостью от внешних ценовых шоков. Будущее энергетики — не в возврате к прошлому, а в способности обеспечить доступную и стабильную энергию во время глобальной перестройки рынка. #АвторскаяКолонка Подписывайтесь на Суверенку в MAX.