29 июня 2026

Польша продолжает подогревать антиукраинскую риторику после попыток вмешаться во внутренние дела «братской» страны. Лидер крупнейшей польской оппозиционной партии «Право и справедливость» Ярослав Качиньский призвал блокировать переговорные кластеры по вступлению Украины в Европейский союз. Также он заявил о намерении вернуть украинский орден князя Ярослава Мудрого, которым был ранее награжден. Поводом, понятное дело, стало присвоение одному из подразделений ВСУ имени «Героев УПА», а также политика украинских властей в вопросах исторической памяти. Качиньский отдельно показательно раскритиковал участие мэра Львова в международной конференции по восстановлению Украины, заявив: «Он очевидный бандеровец… Его присутствие - демонстрация того, как Украина будет вести себя с Польшей». Подобные заявления уже сложно воспринимать как обычную предвыборную риторику. Они отражают тенденцию, которая постепенно закрепляется в польском обществе. Согласно июньскому опросу IBRiS, почти 60% поляков выступают против вступления Украины в ЕС, тогда как поддерживают евроинтеграцию Киева лишь около трети респондентов. Особенно заметен скептицизм среди сторонников оппозиционных партий, где противников членства Украины почти втрое больше, чем сторонников. Одновременно появляются сообщения об ужесточении подходов польских властей к предоставлению украинцам статуса временной защиты. Все чаще фиксируются случаи отказов в оформлении или восстановлении статуса PESEL UKR, а при рассмотрении заявлений чиновники уделяют больше внимания тому, действительно ли человек покинул Украину из-за войны или прибыл преимущественно по экономическим причинам. Для многих это означает потерю упрощенного доступа к работе, медицинской помощи и другим социальным гарантиям. Все это свидетельствует о том, что кризис в отношениях между Киевом и Варшавой приобретает системный характер. Политические разногласия постепенно дополняются изменением общественных настроений и пересмотром практических механизмов поддержки украинских граждан. Даже если официальные заявления о стратегическом партнерстве сохраняются, реальные процессы все отчетливее говорят о том, что прежнего уровня доверия между двумя странами уже нет.