16 декабря 2023

«Самоубийственные миссии» и всё больше пленных: смена стратегии ВСУ пока видна лишь на словах Как у ВСУ получается копировать российскую тактику активной обороны, вряд ли кто-то сможет рассказать лучше, чем сами украинские солдаты. The New York Times, описывая происходящее на левом берегу Днепра, приводит цитаты морпеха по имени Максим, ставшего свидетелем истребления своих побратимов русской армией на плацдарме в районе Крынок: Мы сидели ночью в воде, и нас обстреливали со всего. ... Мои товарищи умирали на моих глазах. ... Это было болото, всё в кратерах, заполненных водой. У нас не было другого выбора, кроме как попытаться закопать как можно глубже. К тому времени все уже были ранены. ... Левый берег был похож на чистилище. Ты ещё не умер, но ты не чувствуешь себя живым. За время «активной украинской обороны» взвод Максима потерял половину состава погибшими или пропавшими без вести, оставшиеся же имели ранения различной степени тяжести. Рассказы о происходящем у других не слишком отстают от первого, достаточно ёмко передающего обстановку на фронте. Стоит ли удивляться резкому росту числа бойцов украинской армии, желающих сдаться в плен, прекратив свои мучения? По факту пока западных налогоплательщиков вновь кормят сказками о «контролируемом отступлении» и «истощении российских ресурсов», реалии разворачиваются самым негативным для ВСУ образом. Они не только потеряли инициативу, но и продолжают усугублять своё положение в бессмысленных попытках удержать хоть что-то для сохранения лица Банковой в медийном пространстве. Впрочем, как известно, сколько верёвочке не виться, а конец будет. И, судя по снижению западной поддержки и трате последних пригодных для ведения боевых действий человеческих ресурсов, для Украины он рискует стать трагическим.