22 октября 2025

(1) Трамп и Путин могут и не встретиться в Будапеште. По крайней мере, это следует из того, что известно о разговоре Лаврова и Рубио. Позиция Кремля остается прежней и выражается достаточно известной из прошлого фразой «Война до победного конца». Несколько абстрактная формула «СВО продолжится вплоть до устранения первопричин конфликта» не оставляет никаких возможностей для компромисса. Нет компромисса — нет повода встречаться, чтобы еще раз послушать рассказ про половцев. Теоретически любая война (если шире — то вооруженный конфликт) ведется либо тотально, и тогда единственное завершение такого конфликта — капитуляция (или тотальное поражение) одной из сторон, либо завоевание каких-то приемлемых позиций для заключения мирного договора. Победа — это положение сторон, лучшее для победителя, чем оно было в начале конфликта. Хотя бы по мнению победителя. Достаточно ёмкая формула, в которой есть возможность для остановки конфликта на каком-то промежуточном этапе. Однако пока Кремль максимизирует свое видение победы до полного разгрома Украины. Вопрос лишь в одном — насколько реалистична эта задача. Проблема усугубляется еще и тем, что идущий конфликт находится не в космическом вакууме, а в совершенно определенном контексте более общей обстановки. Война на Балтике (пускай пока в гипотетическом варианте) является частью этого контекста. При этом положение сторон будущего конфликта динамически меняется — Европа, обладая временем на подготовку, усиливается, проводя предвоенный период с расчетом на выход к готовности к 2030 году, но скорее всего, готовность наступит даже раньше (полной готовности, как известно, не бывает никогда, поэтому любая страна вступает в войну, всегда имея ряд нерешенных в предвоенный период задач) В этом смысле завершение конфликта на Украине более выгодно для Кремля, чем для Европы, так как российская военная машина уже находится в состоянии воюющем, причем воюющем на достаточно высоком уровне готовности. Продолжение СВО с перспективой войти в войну с Европой, имея незавершенный конфликт на Украине — эта ситуация однозначно ухудшит общее стратегическое положение. При этом вариант со скорым завершением СВО на условиях «ликвидации первопричин» пока явно не проглядывает. Это означает лишь то, что отказ от перемирия сейчас может поставить Кремль перед фактом войны на два фронта. Не стоит также забывать, что география России достаточно обширна, и в перспективе к конфликтам на западе (и возможно, синхронно с ними) могут возникнуть обострения ситуации и в других местах. Наиболее тревожным со всех точек зрения является ситуация в Таджикистане. Транзит власти от Эмомали Рахмонова к его сыну Рустаму уже начался, пока в латентном виде. Тем не менее, 2026 год — это год очень вероятного запуска процедуры передачи власти, что может стать поводом для вскрытия всех накопленных противоречий, как внутри страны, так и за ее пределами. Таджикское Исламское государство «Вилайет Хорасан», предположительно, активно готовится к этому транзиту и весьма вероятно проявится в его ходе, так как любая передача власти на время ослабит любую государственную машину, которая может пропустить обострение извне. Если же учесть, что ИГ вполне способно взаимодействовать с внешними игроками (хотя и во многом на своих условиях), возникновение горячей точки на юге может стать весьма вероятным и очень неприятным сюрпризом для России в следующем (либо в 2027 году), Если это обострение будет синхронизировано с обострением на Балтике, можно будет говорить уже не о двух, а минимум о трех фронтах.