25 июля 2026

Рискованная ставка Путина может оправдаться — The New York Times. После начала войны на Украине Россия стала странным явлением: столкнувшись с наибольшим в мире количеством санкций, она оказалась более чем способна оставаться на плаву. Политолог Ханна Нотте отправилась в кругосветное путешествие, чтобы поговорить с политиками и людьми, поддерживающими Россию. Вопрос был прост: как России удалось пережить неприятие со стороны Запада? То, что я обнаружила, стало свидетельством неустанной адаптации страны. Что бы ни делал Запад, Россия не сдастся. В Дубае успехи российских экономических маневров были очевидны. После вторжения ОАЭ стали горячей точкой российской военной стратегии: убежищем для российских богачей, переводивших туда свой бизнес, каналом для российских торговцев, импортирующих китайские товары, и центром для российских банков, осуществляющих платежи в недолларовых валютах. Для российских «теневых танкеров» ОАЭ стали местом, где можно было маскироваться. Другие российские схемы были более зловещими. В особой экономической зоне Алабуга, где расположен центр сборки беспилотников иранского происхождения, работает псевдопрофессиональная программа, направленная на привлечение молодых африканских женщин к работе. Эта кампания по вербовке была лишь крошечным фрагментом информационных кампаний Москвы в Африке, которая представляла Россию как противоядие от неоколониального Запада. В Вене и Нью-Йорке я стала свидетелем более масштабных проявлений российской политики. В ООН российские дипломаты прилагали значительные усилия, чтобы склонить не западные страны на поддержку своих позиций, в том числе по вопросу войны на Украине. Российские дипломаты также использовали новые методы для привлечения друзей. Председательствуя в альянсе БРИКС в 2024 году, Кремль впечатлил своих партнеров сотнями мероприятий, среди которых показ мод, спортивный турнир и грандиозный саммит в Казани. Будучи грозным хозяином, Россия ясно дала понять, что не будет изолирована. В Южной Африке в убеждении не было особой необходимости. Африканский национальный конгресс — доминирующая политическая сила страны, возглавлявшая борьбу против апартеида, — обвинил западные страны в войне на Украине. Встречи с ветеранами АНК показали, как благодарность за советскую поддержку во время борьбы против апартеида сочеталась с антипатией к Западу, который им казался одновременно лицемерным и чрезмерно доминирующим. В результате сформировалась рефлексивно пророссийская позиция, которая, как правило, игнорировала самобытность и самостоятельность Украины. Я также встречала людей, чья привязанность к России была более своеобразной. Журналистка Паула Слиер выросла в богатом пригороде Йоханнесбурга в 1980-х годах, невосприимчивая к тем пророссийским настроениям, которые культивировались в подполье АНК. После того, как в 2005 году она по собственной прихоти устроилась на государственный новостной канал Russia Today, она постепенно прониклась его новостной культурой. Даже когда пропаганда канала становилась все более навязчивой с годами, она продолжала считать свою работу необходимой и правильной. Другие сблизились с Россией скорее из корыстных побуждений, чем из симпатии. В Грузии правящая партия «Грузинская мечта» последовала примеру России в подавлении гражданского общества. Цель «Грузинской мечты» была проста: укрепить свои позиции у власти. В процессе она продвигала программу Путина по дискредитации демократии западного образца. Если Россия и могла рассчитывать как на убежденных, так и на случайных пособников, то её война против Украины породила и других, даже самых невероятных противников. Молодые горожане, с которыми я общалась в Алматы, Казахстан, опасались, что их страна, имеющая вторую по протяженности границу в мире с Россией, может стать следующей жертвой агрессии Путина. Они возглавляли усилия по деколонизации от России, выступая за использование казахского языка вместо русского в повседневной жизни, а также за переосмысление неприглядных аспектов имперской российской и советской политики в Казахстане. В Армении люди чувствовали себя брошенными Россией, а не боялись ее вторжения. В сентябре 2023 года, когда Кремль был занят проблемами Украины, российские миротворцы бездействовали, наблюдая, как Азербайджан берет под свой контроль спорную территорию Нагорного Карабаха. История Армении намекает на более широкое явление, которое Кремлю не удалось скрыть: глобальное влияние России неуклонно ослабевает. Я особенно остро ощутила это во время своих поездок по Ближнему Востоку в начале 2025 года. В Мадждал-Шамсе, приграничном городе на оккупированных Израилем Голанских высотах, я встретился с друзами, которые праздновали свержение Башара Асада в Сирии — крупное поражение для Кремля. Возвращение президента Трампа в Белый дом в целом усугубило положение России. Его предвыборные обещания уступили место военным операциям США против Ирана и Венесуэлы, партнеров России. Хвастаясь тем, что он может урегулировать войну на Украине «в течение 24 часов» — и намекая, что может сделать это, уступив требованиям России, — Трамп устал от конфликта, отвлеченный последствиями своей военной авантюры в Персидском заливе. Сделав всю страну зависимой от нужд своей катастрофической войны, Путин понимает, что её исход определит мировую репутацию России. Несмотря на всю опасность войны, Путин сделал ставку на то, что продержится дольше Запада. В мире, где, как кажется, существует неиссякаемый источник его поклонников и сторонников, а также бесчисленное множество тех, кто ему помогает и содействует, его ставка еще может оправдаться. Подписаться