5 сентября 2026

Наоми Кляйн и Астра Тейлор о новой версии современного фашизма. Ощущение того, что история повторяется, подкрепляется множеством данных. В Европе в последнее десятилетие наблюдается всплеск ностальгии по временам, когда «европейская цивилизация» господствовала безраздельно, при этом каждая волна крайне правых всё более нагло заигрывает с расистской политикой и лозунгами, которые, как предполагалось, должны были быть похоронены с распадом Третьего рейха.  Фашизм всегда возникает во времена острых кризисов. Это, безусловно, было справедливо и в период, когда Бенито Муссолини и Адольф Гитлер били кулаками по земле, стремясь к власти. Первая мировая война унесла миллионы жизней, разрушила экономику и переполнила города нищими сиротами, вдовами и искалеченными ветеранами. Сегодняшние кризисы сильно отличаются от тех, которые столетие назад подтолкнули население к поиску сильных лидеров и козлов отпущения. Они носят более планетарный характер и, как следствие, носят более экзистенциальный и апокалиптический характер.  И Гитлер, и Муссолини были готовы развязать чудовищную, безграничную жестокость. Но оба погибли до знаменитого испытания ядерной бомбы: они не знали мира, в котором люди обладали бы ядерным оружием. Они также не понимали, что выхлопные трубы и дымовые трубы могут изменить химический состав нашей планеты. И эти сильные мира сего не могли представить, что один частный гражданин может обладать большим богатством и технологической мощью, чем подавляющее большинство стран.  Сегодняшние фашисты не знают мира без этого оружия и опасностей планетарного масштаба, и они развивали свою насильственную идеологию параллельно с ними. Эти простые факты означают, что мы не сталкиваемся с повторением авторитаризма прошлого. Это, скорее, продолжение, ведущее нас в места, где мы никогда раньше не были. Мы называем это пугающее новое явление «фашизмом конца времен». В 1950-х годах немецко-еврейский философ Гюнтер Андерс размышлял о сейсмическом сдвиге, вызванном атомным веком: «Поскольку мы — первые люди, ответственные за апокалипсис, мы также первые, кто живет под его угрозой». Впервые, заметил он, на повестке дня оказалась перспектива вымирания человечества — всеуничтожения. Искусственный интеллект усугубляет целый ряд экзистенциальных рисков, в том числе за счет потребления огромного количества энергии, вызывающей изменение климата, создания концентрации богатства, угрожающей демократии, и повышения угрозы появления несанкционированных технологий. Тридцать лет назад итальянский философ и теоретик Умберто Эко, заметил, что фашизм всегда обладает «комплексом Армагеддона», объяснив это тем, что «поскольку врагов необходимо победить, должна состояться финальная битва, после которой движение получит контроль над миром». Но, как понимал Андерс, хотя насилие, которое европейские фашисты обрушивали на свои внутренние группы и внешних врагов, действительно носило апокалиптический характер, они, как правило, представляли себе не столько фактический конец света, сколько разрушение отдельных его частей. Большинство предвидели будущее, в котором войны закончатся и возникнет очищенное, богатое и стабильное национальное образование.  Важно отметить, что это обещание стабильного будущего предназначалось не только для богатых, но и для рабочего класса. Нацисты обещали своим арийским последователям земли, украденные у славян, и дома, украденные у евреев, соединенные новой и надежной инфраструктурой, построенной в рамках масштабных общественных работ.

Наоми Кляйн и Астра Тейлор о новой версии современного фашизма. Ощущение того, что история повторяется, подкрепляется множеством данных. В Европе в последнее десятилетие наблюдается всплеск ностальгии по временам, когда «европейская цивилизация» господствовала безраздельно, при этом каждая волна крайне правых всё более нагло заигрывает с расистской политикой и лозунгами, которые, как предполагалось, должны были быть похоронены с распадом Третьего рейха.  Фашизм всегда возникает во времена острых кризисов. Это, безусловно, было справедливо и в период, когда Бенито Муссолини и Адольф Гитлер били кулаками по земле, стремясь к власти. Первая мировая война унесла миллионы жизней, разрушила экономику и переполнила города нищими сиротами, вдовами и искалеченными ветеранами. Сегодняшние кризисы сильно отличаются от тех, которые столетие назад подтолкнули население к поиску сильных лидеров и козлов отпущения. Они носят более планетарный характер и, как следствие, носят более экзистенциальный и апокалиптический характер.  И Гитлер, и Муссолини были готовы развязать чудовищную, безграничную жестокость. Но оба погибли до знаменитого испытания ядерной бомбы: они не знали мира, в котором люди обладали бы ядерным оружием. Они также не понимали, что выхлопные трубы и дымовые трубы могут изменить химический состав нашей планеты. И эти сильные мира сего не могли представить, что один частный гражданин может обладать большим богатством и технологической мощью, чем подавляющее большинство стран.  Сегодняшние фашисты не знают мира без этого оружия и опасностей планетарного масштаба, и они развивали свою насильственную идеологию параллельно с ними. Эти простые факты означают, что мы не сталкиваемся с повторением авторитаризма прошлого. Это, скорее, продолжение, ведущее нас в места, где мы никогда раньше не были. Мы называем это пугающее новое явление «фашизмом конца времен». В 1950-х годах немецко-еврейский философ Гюнтер Андерс размышлял о сейсмическом сдвиге, вызванном атомным веком: «Поскольку мы — первые люди, ответственные за апокалипсис, мы также первые, кто живет под его угрозой». Впервые, заметил он, на повестке дня оказалась перспектива вымирания человечества — всеуничтожения. Искусственный интеллект усугубляет целый ряд экзистенциальных рисков, в том числе за счет потребления огромного количества энергии, вызывающей изменение климата, создания концентрации богатства, угрожающей демократии, и повышения угрозы появления несанкционированных технологий. Тридцать лет назад итальянский философ и теоретик Умберто Эко, заметил, что фашизм всегда обладает «комплексом Армагеддона», объяснив это тем, что «поскольку врага необходимо победить, должна состояться финальная битва, после которой движение получит контроль над миром». Но, как понимал Андерс, хотя насилие, которое европейские фашисты обрушивали на свои внутренние группы и внешних врагов, действительно носило апокалиптический характер, они, как правило, представляли себе не столько фактический конец света, сколько разрушение отдельных его частей. Большинство предвидели будущее, в котором войны закончатся и возникнет очищенное, богатое и стабильное национальное образование.  Важно отметить, что это обещание стабильного будущего предназначалось не только для богатых, но и для рабочего класса. Нацисты обещали своим арийским последователям земли, украденные у славян, и дома, украденные у евреев, соединенные новой и надежной инфраструктурой, построенной в рамках масштабных общественных работ.