9 октября 2021

Элиты, "обездоленные" и феномен «Джентри» С 2016 г. одним из ключевых аспектов американской внутренней политики стал классовый конфликт, описываемый в разных вариациях дихотомии «обездоленных» (deplorables) и «элиты». Критики нередко представляют «элитный» класс в карикатурных формах. Однако на днях, известный популяризатор истории Патрик Уайман (Patrick Wyman) обратил внимание, что «реальность американского богатства и власти более банальна». Бесспорно, пресловутая финансовая, космполитичная элита существует, но не менее важной является и группа элиты, которая находится на вершине местных иерархий, управляющих повседневной жизнью десятков миллионов людей, это т.н. – американские Джентри (Gentry). Исследователь нашего центра Егор Спирин как всегда интересно рассуждает о проблеме: «Раскрывая тезис Уаймана, стоит сказать, что типичное описание трамповского электората как обозленного представителя белого рабочего класса игнорирует другую существенную группу – Джентри, которые считают себя местными лидерами в бизнесе и политике, неоцененной опорой некогда великой нации. Богатство и связи делают их влиятельными силами в местных сообществах. В совокупности, благодаря своим политическим пожертвованиям и положению в своих населенных пунктах и регионах, они обладают мощным политическим влиянием. Богатство джентри скорее исчисляется миллионами и десятками миллионов нежели астрономическими миллиардами «глобализированных элит». Однако в количественном отношении они превалируют. Их богатство основано на владении физическими активами, они, как правило, больше привязаны к месту своего происхождения, чем космополитичные профессионалы и предприниматели из крупных мегаполисов. На фоне растущего неравенства Джентри занимает все более значительное место в экономико-политической жизни США. В аграрных обществах, где «земля» является основным источником богатства, доминирует сельская элита. В более урбанизированных обществах местные элиты могут быть несколько более разнообразными. При рассуждении о неравенстве в глаза преимущественно бросаются самые вопиющие примеры, однако большая часть богатой элиты, как замечает Уайман, «владеет домами за $2 млн. на полях для гольфа в окрестностях Орландо (шт.Флорида), и кондоминиумом на Багамах, а не архитектурно оформленной виллой на берегу океана в Майами». При этом, эта группа элиты структурно отнюдь не менее значима для американского общества и экономики. У этого класса элиты свои механизмы продвижения специальных интересов: «торговые палаты, эксклюзивные загородные клубы и жилищные комплексы, Американское общество подрядчиков по бетону, ассоциации садоводов и пр.». Благодаря этим организациям и их тесным связям с местной политикой и политикой штатов, Джентри получают значительную политическую власть. «Легко сосредоточиться на огромных политических расходах Шелдона Адельсона или Майкла Блумберга; труднее, но не менее важно, представить себе, какие сделки о правах на воду или местных постановлениях о зонировании заключаются по всей территории США на восьмом поле местного загородного клуба». Джентри – преимущественно наследственный класс, хоть также, как и другие страты элиты поддерживают миф меритократии. «Власть обитает в закрытых сообществах и местных филантропических советах, во владении ошеломляющим количеством франшиз быстрого питания и в плавной передаче активов крупной строительной компании новому поколению владельцев небольших яхт». Рассуждения Уаймана обнажают важную черту устройства США – насколько американским является стремление к равенству, настолько же американскими являются иерархия и местная власть».