28 мая 2021

За последние дни довелось прочитать несколько интепретаций одобренного позавчера Межсоборным Присутствием Русской Православной Церкви документа Положения о канонических прещениях и дисциплинарных наказаниях священнослужителей. Напомню, что сам текст пока является проектом. Опубликован он будет уже после канонического одобрения Архиерейским Собором. Задача данного текста вовсе не в том, чтобы, как может казаться из его грозного названия, составить перечень поводов, за которые клирика можно было бы "прижать к ногтю". Увы, поводы для наложения прещений на клириков созданы самой жизнью. Все прекрасно знают, что и среди духовенства есть люди, которые совершают серьёзные проступки. Более того, как правило именно эти проступки становятся резонансными, хотя они и не отражают реальный облик большинства духовенства. Как заметил один медийщик: обсуждать будут не 20000 священников, которые достойно несут службу, заботятся о людях, совершают дела милосердия; а одного, который украл самокат. Возвращаясь к документу: конечно, с одной стороны, он имеет "педагогическое" значение, напоминая священнослужителям о том, что делать нельзя. Но в первую очередь этот документ призван нормировать максимальную планку наказания за тот или иной проступок. Несколько лет тому назад, Священный Синод ввёл норму, согласно которой при запрещении клирика в соответствующем указе должна обозначатся длительность прещения. Исключение составляют предсудебные запреты (их применимость, к слову, также урегулирована Положением). То есть исключалась практика, согласно которой запрещения налагались "вообще", неограниченно по времени. Нынешний проект решения нормирует эти сроки. То есть Положение направлено, в том числе, против волюнтаризма в церковно-судебной сфере.