19 августа 2022

«Долг и честь были так сказать священные слова, и это было ясно, просто и неоспоримо. С долгом и честью не шли на компромисс. Манкировать в этом отношении было самоуничижением». Окончательно, насовсем я вернулся в Отечество только в 1999 году, но и до того приезжал сюда надолго к старшим родственникам каждый год. Поэтому помню 90-е, когда знакомые рассказывали, что ношение офицерской формы на улице новоявленные властители жизни уподобляли едва ли не ношению клейма. Когда многие лучшие офицеры погибли, но не в окопах, а будучи выброшены из родной среды. Помню и завещание моего деда, его рассказ о быте нашей семьи конца XIX – начала ХХ века. «Считалось естественным начинать жизнь офицером — что тоже начинало меняться — и поэтому быть всегда готовым исполнить свой долг на этом поприще было чем-то самоочевидным. Психология нашей среды была в общем довольно проста. Главным считались честь и долг. Первым долгом была верность Государю, причем, как само собой разумеющееся, эта верность исключала какое бы то ни было раболепство. Долг и честь были так сказать священные слова, и это было ясно, просто и неоспоримо. С долгом и честью не шли на компромисс. Манкировать в этом отношении было самоуничижением. И это каждый хорошо знал. Об этом даже не было нужды говорить». Русскому офицеру, его мундиру — почёт и уважение. И очень хорошо, что ресторатор извинился.